Верховный Кофе был ещё тёплым, когда взломали дверь.
Это первое, что отметил инспектор Северин, переступая порог кабинета: чашка на краю стола, тонкая струйка пара над ней. Человек, выпивший половину этого кофе, лежал в кресле, запрокинув голову, и больше уже ничего не пил.
Аркадий Львович, главный редактор. Тот самый, что вчера на планёрке пообещал «к пятнице уволить половину этажа» — и улыбался, говоря это.
— Дверь была заперта изнутри, — сказал охранник, не глядя на тело. — Я сам ломал. Ключ торчит в замочной скважине. Изнутри.
Северин кивнул, не отвечая. Окно — седьмой этаж, заперто на шпингалет. Камера в коридоре одна, и она, как удобно, «не работала с обеда».
На столе, рядом с чашкой, лежал лист бумаги. Список из шести фамилий, аккуратным почерком покойного. Одна — самая верхняя — была жирно вычеркнута. Остальные пять ждали своей очереди.
Северин достал блокнот. В здании в ту ночь, по словам охранника, оставались шестеро. Шесть фамилий в списке. Совпадение он не любил с курсантских времён.
— Зовите всех, — сказал он. — По одному. И пусть никто не уходит из здания.
Он ещё раз посмотрел на вычеркнутую строку и тихо добавил, скорее себе:
— Кто-то из вас сегодня очень не хотел попасть в этот список.